Мигель де Унамуно-и-Хуго

Оставшись один, Аугусто сказал себе: Когда они сели играть, Аугусто вдруг положил колоду на стол и спросил: Если это человек с деньгами и храбрый, то может жениться на всех этих женщинах, а если нет, не надо жениться вовсе. Мать не может терпеть другую мать или женщину, которая может стать матерью; мать не потерпит, чтобы у ее детей отнимали кусок для других детей или для другой женщины. Но если у нее нет детей и ей не предъявляют счет за то, сколько она потратила на еду, одежду, разные там штучки-дрючки, — ба, ей и горя мало! Если мужчина, кроме одной женщины, которая ему дорого стоит, имеет еще и другую, которая ему ничего не стоит, та, дорогая, едва ли будет.

Мигель де Унамуно 1 страница

Мигель де Унамуно 1 страница Мигель де Унамуно 1 страница На самых ранних этапах развития человеческого общества люди собирались в группы, которые способствовали выживанию и развитию. У первобытных племен и молитва, и веселье выражались в соответствующих тому времени ритуалах и танцах; многие греческие философы использовали групповую форму для поиска истины; средневековые монахи объединялись в религиозные ордена для очищения души и постижения божественной сущности человеком.

Однако при всей распространенности групп на протяжении истории развития человеческого общества связь между ними и группами, специально создаваемыми в наше время с целью развития личностного потенциала каждого участника, не стала предметом научно-психологического исследования.

поэтике произведений Мигеля де Унамуно и Альбера Камю, образах героев, Им движет страх перед бесчеловечным лиризмом, согласно которому.

Ты — кровь души, испанский мой язык! Отчизна всюду мне, где речь родная звучит и льётся — ведь её родник полмира затопил, не иссякая. Уже латынь Сенеки твой расцвет пророчила вернее гороскопа. С тобой Европой сделалась Европа. С тобой Колумб удвоил белый свет. Язык мой — как ковчег. И в нём плывёт Рисаля и Хуареса народ: Он никому не тесен и не мал.

Не зря на нём Сервантес написал евангелие нам — от Дон Кихота.

Унамуно Мигель - О трагическом чувстве жизни

И, память, со смертью не споря, меня воскресишь ты опять: Увидеть смерть во сне. Но если снится смерть, значит, смерть — лишь сон. Лишь тень кургана, в котором спит ничто. В плену самообмана, когда ничто на свете не желанно?

отражают эволюцию религиозных воззрений Толстого и Унамуно. Эти тексты который усилил страх смерти и натолкнул Унамуно на глубокие.

10 марта г. Санкт-Петербург хоронил Петра Великого. Это была грандиозная, невиданная ранее церемония, участники и зрители которой были подавлены мрачной красотой происходящего. Траурные звуки множества полковых оркестров, глухой рокот барабанов, слаженное пение нескольких сот певчих, плач тысяч людей, звон колоколов - все это периодически заглушалось пушечными выстрелами, следовавшими один за другим с паузой в одну минуту на протяжении нескольких часов.

Это был как бы исполинский метроном, внушавший присутствующим, по словам архиепископа Феофана Прокоповича - участника и летописца похорон, -"священный ужас". Но разглядывая печальное шествие, траурные одежды, красочные гербы и флаги, опытный глаз французского посланника Ж.

страх мигель де унамуно

О трагическом чувстве жизни у людей и народов . Человек из плоти и крови ; , сказал римский комедиограф. А я бы лучше сказал так: Потому что прилагательное не внушает мне доверия, так же как и его абстрактное существительное , человечество. Человек из плоти и крови, который рождается, страдает и умирает - главное дело, умирает, человек, который ест, пьет, развлекается, спит, думает, любит, человек, которого мы можем увидеть и услышать, брат, подлинный брат наш.

Конкретный человек имеет имя, работу, мечты, страхи, но как страхи и Нет – это именно личность, и Мигель де Унамуно говорит о ней, но само.

Но в эти же —е годы Унамуно пишет романы, озадачивающие публику и критиков принципиальным новаторством, понятые и оцененные лишь позднее, когда условность и подчеркнуто экспериментальная форма повествования в европейских литературах стали привычными. Однако для самого Унамуно противоречия между следованием традиции и новаторством не существовало. Поиск новаторской формы не был для него самоцелью. Для полного раскрытия личности следовало создать новую форму, опираясь и на традицию, и на эксперимент, обильно используя реминисценции, прямые и скрытые цитаты.

Чужое у Унамуно мгновенно превращается в личное, пережитое. Унамуно не обладал даром художественной объективизации, который дает произведению возможность полноправно существовать независимо от личности его творца. Все его романы, повести, новеллы, драмы и даже стихи остаются как бы осколками его личности и воспринимаются скорее как фрагменты духовной автобиографии. В теоретических заявлениях, в письмах Унамуно повторял: В его личности нераздельны эмоциональное и интеллектуальное, душевное и духовное.

Утверждение личного характера философской истины ставит Унамуно в ряд провозвестников европейского экзистенциализма. В философии Унамуно главной ценностью мироздания выступает уникальность каждой личности, коренной проблемой философии и искусства — отношение личности к другим людям, к обществу в целом, к времени и космосу, к знанию и вере.

Мигель Унамуно - О трагическом чувстве жизни

Проблема общения в философии М. Драматизм этой ситуации отразился на понимании проблемы общения одним из интереснейших представителей европейской культуры начала века, философом, писателем и поэтом, Мигелем де Унамуно Хуго — Состояние агонии определяется им следующим образом: Эта идея, причем в сходных формулировках, возникает в работах Унамуно постоянно.

Когда генерал закончил свою речь, Унамуно поднялся и сказал: «только что я . Его наполняет глубокий страх перед жизнью, поскольку жизнь.

Мигель Унамуно - О трагическом чувстве жизни Кихотическая философия и религия - это, по словам Унамуно, не что иное, как народный испанский католицизм, которому присуще чувство трагического; и в образе Дон Кихота,"испанского Христа, в коем явлен весь глубочайший трагизм человеческой комедии, зашифрована и заключена бессмертная душа моего народа". Это и есть живое, или, как скажет Унамуно впоследствии, агонизирующее христианство.

И пророк кихотического христианства, явившийся во времена всеобщего безверия и пошлости, - это лицо, в реальном существовании которого"мы отнюдь не уверены", и"скорее подозреваем, что он фигура от начала и до конца вымышленная"; а к тому же, это"лицо комическое, всеобщее посмешище, представленное народу для потехи и поношения. Но как раз этого-то качества - не бояться попасть в комическое, смешное положение - нам не достает больше всего.

Устрашать нас тем, что мы смешны, - вот оно оружие всех презренных бакалавров, цирюльников, священников, каноников и герцогов, скрывающих от нас, где находится Гроб Безумного Рыцаря, над которым смеялся весь свет, но который сам не отпустил ни единой шутки. Он был слишком велик духом, чтобы размениваться на остроты.

От романтизма до наших дней

ИЗОТОВА Статья представляет собой краткий обзор философских идей Унамуно, выявленных на основе анализа его литературных произведений и представляющих собой расширенный комментарий к основным темам его философии. Главная черта творчества знаменитого испанского философа М. Унамуно -"невозможность сколько-нибудь явно отделить его"философию" от его же личных переживаний как писателя и поэта", ибо"все аспекты его творчества взаимно ограничивают друг друга, перетекают друг в друга и дополняют друг друга" [Темпельман де Бустиндуй , 23].

Поэтому исследователи обращаются к его литературному наследию не менее часто, чем к"чисто философским" произведениям. При этом новеллы Унамуно - это настоящие рассадники смерти, а все литературное творчество Дона Мигеля с легкой руки С.

Диссертация года на тему Мигель де Унамуно и русская культура. Автор: Корконосенко, Кирилл Кьеркегор С. Страх и трепет. М.,

Вовсе не так уж верно, что человек не знает самого себя. Я склонен думать, что человек перед судом своей совести скорее недооценивает себя. Но перед всеми остальными он свою глупость скрывает, и если чувствует себя дураком, то притворяется умным — а вдруг удастся кого-нибудь обмануть.

Читать онлайн"О трагическом чувстве жизни" автора де Унамуно Мигель - - Страница 8

Назад к карточке книги Для Унамуно верить в Дон Кихота означало верить в собственную реальность; эта мысль ярче всего выражена в его стихах. В настоящее издание также включены фрагменты из произведений рано ушедшего из жизни самобытного писателя и мыслителя Анхеля Ганивета — , друга молодых лет Унамуно. у . Призыв этот звучит и поныне, теперь и на русском языке. Перевод выполнен по изданию: .

Зыкова А.Б. Проблема общения в философии М. де Унамуно // История . чуждые классическому рационализму понятия «страха» и «трепета».

Но делать из этого вывод, что имеется врожденное и всеобщее желание потусторонней жизни, - это в высшей степени незаконная процедура. Как мы видели, многие первобытные народы, в том числе ветхозаветные евреи и гомеровские греки, считали, что за могилой находится несчастливый и мрачный подземный мир, где слабые тени усопших бродят в состоянии ничем не смягчаемой меланхолии. Естественно, народы с таким пониманием потусторонней жизни не обладали пламенным энтузиазмом, толкавшим их в жилище мертвых.

Они считали загробную жизнь далеко не привлекательной неизбежностью и часто интересовались ею главным образом с точки зрения предотвращения вреда, который духи усопших могли нанести живым, а иногда глядели на нее просто со скучающим равнодушием. Вполне вероятно также, что в некоторые периоды и среди некоторых народов выделение человеческой индивидуальности было недостаточно значительным для того, чтобы заставить казаться гарантированным для среднего человека блестящее бессмертие.

Что касается верований в потустороннюю жизнь у буддистов и индуистов, то в этом отношении имеются значительные разногласия между учеными и даже между самими приверженцами буддизма и индуизма. Одна группа утверждает, что конечная цель нирваны - это полное угасание или поглощение индивидуальной личности; другая группа - что это состояние сознательного блаженства, которое можно сравнить с христианским блаженным лицезрением бога.

Каково бы ни было правильное толкование, несомненно, что миллионы буддистов и индуистов ожидают своих последовательных перевоплощений с ужасом и отчаянием, ни на что не надеясь больше, кроме как на полное уничтожение своего собственного"я". Верований и чувств одних этих представителей Востока было бы вполне достаточно для доказательства того, что не существует никакого врожденного и всеобщего желания бессмертия. Однако в поисках доказательств этого нам не нужно выходить за пределы христианского Запада.

Даже в средние века, великие века веры, мысль о потустороннем существовании вызывала у большинства людей скорее приступы страха, чем экстазы радости; они вызывали состояние меланхолического примирения с неизбежным, а не бьющую через край радость предвкушения блаженства.

Mortality